Городской этнографический музей каждый год лихорадочно организовывал экспедиции, которые так же лихорадочно каждый раз откладывались: то не хватало денег, то в последний момент исчезало куда-то казенное снаряжение, то находилась еще какая-нибудь причина. Чаще всего попросту всплывали дела поважнее. Поэтому в очередной раз (в который уже!) лес оказывался неисследованным, неучтенным и не нанесенным на карту. В летописях и исторических документах он также почему-то не упоминался.

На карте Ленинградской области, в самом ее центре, если как следует приглядеться, и сегодня еще можно заметить белое пятнышко неисследованной территории. Это он и есть – Колдовской лес!

Правда, в последнее время все упорнее ходят слухи о том, что никакого Колдовского леса на самом деле нет. А есть лишь неистощимая народная фантазия и досужие домыслы. И сверх того – страстное желание, чтобы лес все-таки был. Так бы, наверное, все оно однажды и кончилось, исчез бы, наконец, Колдовской лес навсегда, заполнилось бы чем-нибудь несущественным белое пятно на карте области. А потом исчез бы лес и из памяти людей, если бы вдруг не произошло неприятности с фотографом одной из местных газет… А дело было так. Однажды в середине зимы уехал этот фотограф на съемку некоего объекта и пропал. Куда он уехал и зачем – не знали, командировки никто ему не выдавал – художественная фотография дело тихое, индивидуальное. Следовательно, и искать фотографа, когда всполошились, было негде.

Через два месяца фотограф наконец явился – обмороженный, испуганный, осунувшийся и изголодавший. И притом поседевший. На вопросы сотрудников о том, где он был и что с ним произошло, отмалчивался или что-то мычал. Только замечено было, что как-то не стал он с тех пор переносить не только леса, но даже и деревянных конструкций вообще: с дачи, где он прежде жил с семьей, съехал и перебрался в каменный дом, откуда предварительно вынес всю деревянную мебель: столы, табуретки, шкафы и кровати, заменил ее синтетической, а все полы в квартире устлал линолеумом.



20 из 167