Зато он не выносит, когда вы встаете в пять утра, чтобы сесть писать. Причина: он потом не может заснуть (с возрастом, дескать, его сон сделался очень чутким), и оттого у него с утра плохое настроение.

Короче, в один прекрасный день после долгого серьезного объяснения с глазу на глаз вы решили спать раздельно. Что, впрочем, не мешает вам... Ну, в общем, понятно...

Не делиться же такими интимными подробностями с дочерью? Вы слышите, как в ответ на ваши немые вопросы Котик ухмыляется в усы, а сестра Сен-Жорж молит пресвятую Богородицу, чтобы ваши уста и впредь сохраняли целомудрие.

– Не твоего ума дело, – произносите вы с достоинством, обращаясь к Деточке.

– Моего! Если вы разведетесь, я этого не переживу! – кричит она.

– Меньше страсти, голубушка! Объясни лучше, почему в 25 лет ты возвращаешься к матери...

– Я ухожу от Тома́.

Тома́ – возлюбленный Ализе, она с ним уже полгода (рекорд). Юный программист без места, подрабатывает там-сям.

– Почему вдруг?

– С ним скука смертная, и потом он занимается любовью в носках.

– Какой кошмар! Бедная моя девочка!

– Перестань надо мной издеваться! Беда в том, что он не желает со мной расставаться и не выезжает из квартиры. Прилепился к моей койке, как моллюск. И каждый вечер рассказывает про свою работу, а я уже слушать не могу... не могу...

– Привыкай, голубушка. Все мужчины вечерами рассказывают о своей работе. А женщины должны слушать и делать вид, что им очень интересно. Такова женская доля.

– А еще (в голосе дочери появляется замешательство) он уверяет, что я люблю его и буду любить всю жизнь, а Хоан – мимолетное увлечение.

– Какой Хоан? – спрашиваете вы растерянно.

– Бразилец. Танцор, – взахлеб воркует Деточка. – Он высокий. Красивый. Ласковый. Он часами сидит и поглаживает меня по руке, когда я рыдаю из-за истерик этого кретина. Я от него без ума. От Хоана, конечно.