— Доброе утро, Екатерина Тимофеевна! — вежливо сказал молодой человек, кланяясь в окошко киоска. — С прошедшими вас праздниками. Что, опять не распродали?

— Здравствуйте, Сева, и вас также, — приветливо отозвалась из полумрака киоскерша. — Как видите, лежат.

— А куда вы их потом деваете?

— По акту списываем. В макулатуру, — печально сказала киоскерша. — А «Литературку» я вам оставила. — Она пошарила под прилавком и извлекла оттуда предпраздничный еще номер с ярко-синей полоской заголовка.

— Вот спасибо! — обрадовался молодой человек по имени Сева, выкладывая на медное блюдце 15 копеек. Он свернул газету трубочкой, сунул ее за пазуху и хотел было идти, когда киоскерша вдруг спросила, переходя на шепот:

— А вы случайно не знаете, почему сегодня с утра траурную музыку передают?

— Разве? — удивился молодой человек и тут вспомнил, что и в трамвае слышал краем уха непонятные разговоры про какой-то милицейский концерт, который должны были вечером показать, но не показали, а вместо этого передают вчера и сегодня одни симфонии. В общежитии, где он жил после недавнего развода с женой, телевизор не работал второй месяц, и все никак не получалось вызвать мастера и починить — то времени не было, то денег, то просто лень было заниматься, а радио он почему-то не любил и никогда не включал. Теперь только молодой человек сообразил, что пропустил, вероятно, что-то очень важное и в таком случае ему надо поспешить.

В воротах он купил два горячих пирожка с ливером и двинулся внутрь рынка, лавируя между рассыпавшимися по рядам тетками и стараясь не наступать в лужи, где плавали окурки и обрывки газет.

Старый рынок города Благополученска занимал порядочно места — квартал в ширину и целых два квартала в длину.