— А вы случайно не депутат Госдумы? Мне ваше лицо знакомо, — сказал здоровяк, за минуту до этого представившись одним из учредителей известного в Москве банка.

— Вообще-то я журналист, — помедлив, ответил он, польщенный тем, что его узнали. — Но был депутатом, только не Думы, а того еще Верховного Совета, хасбулатовского…

Знакомство вышло не слишком обременительным, а благодаря юной красивой женщине — даже приятным. Они тоже жили в «Негреско». Вечером, за ужином встретились уже как старые знакомые, а днем, на пляже они сами окликнули его и пригласили под свой зонтик. Оставшиеся дни он провел в компании этой пары, оказавшейся, как он и предполагал с самого начала, отнюдь не супружеской — женщина была слишком молода и хороша собой, чтобы быть чьей-то законной женой. Она по-прежнему загорала без лифчика, отчего в первый момент он испытал некоторое волнение, но потом привык и старался не обращать внимания, тем более что подолгу разговаривал теперь с ее спутником, с которым у них постепенно обнаружились общие знакомые и даже кое-какие общие интересы. Малый оказался человеком, хорошо осведомленным в московских делах, и, судя по всему, принадлежал к одной из влиятельных в столице финансовых группировок. Везде он рассчитывался исключительно пластиковыми карточками, которых у него было много, все разных цветов — голубые, розовые, золотистые — и нигде ни разу даже не доставал наличных денег.

В воскресенье банкир пригласил его съездить в Монте-Карло. Взяли машину и поехали вдоль моря, разглядывая по пути роскошные виллы, нависшие прямо над водой, и белые яхты под ними. Один вид этих вилл и яхт заставил его молча затосковать по несбыточно красивой жизни — такой близкой, но чужой и для него недоступной.