— Что ж вы раньше не сказали?

— Не смел. Подумай сама, в книге пэров есть — но мелким шрифтом!

— Я сейчас заплачу.

— Ничего не могу поделать. Ты знаешь, как живут младшие сыновья? Хуже собак. Они садятся за стол после вице-канцлера Ланкастерского палатината.

—Дядя, миленький, все позади!

— Одно утешение: могут присутствовать в палате лордов, когда идут дебаты. А я и того не мог — клеймил коров в Аризоне.

— Я не знала, что вы клеймили коров.

— Сотнями. У меня был прекрасный удар — точно, метко, как мул копытом. Кроме того, я торговал газированной водой, служил в газете, где и познакомился с твоим папой, хотел обосноваться в Калифорнии. Но был ли я счастлив? Нет. Глубину души, словно кислота, разъедала мысль о том, что я ниже этого вице-канцлера. В конце концов, упорным трудом я добился нынешней славы. Хотел бы я видеть, как вице-канцлер Ланкастерского палатината полезет впереди меня!

— Прямо Горацио Олджер …

— Да, очень похоже. Но я тебя утомил. Мы, графы, любим вспоминать годы лишений. Расскажи-ка о себе.

— Ну, за стол я все еще сажусь после издательниц модного журнала, а так

— ничего.

— Работа есть?

— Бывает.

Машина подкатила к отелю «Баррибо», и они вошли в ресторан. Когда они сели за столик, Салли вздохнула.

— Какая красота! — сказала она.

— Хочешь есть?

— Я всегда хочу.

Лорд Икенхем тревожно посмотрел на нее.

— Ты уверена, — спросил он, — что дела идут неплохо?

— Конечно. Так и пеку эти бюсты. Просто удивительно, сколько народу хочет запечатлеть свои непривлекательные лица.

— Не врешь?

— Нет, правда. Денег хватает.

— Почему же ты послала SOS? Почему подчеркнула «очень»? Какие такие дела?

Салли помолчала, но лишь потому, что сосредоточилась на икре.

— Это, — наконец сказала она, — насчет Отиса.

— Ой!

— Да. Вы уж простите.