Я сквозь землю чуть не провалилась. Мастер снял заднюю стенку.

— Фу! — сказал, — хоть противогаз надевай. Ладно, пусть проветрится, завтра зайду. Благодарите котика, так бы вообще ремонтировать не стал.

Я бы его поблагодарила!.. Развернул мастер телевизор на прежнее место и ушел. А этот зверюга, пока я на кухне крутилась, принялся зарывать содеянное. Стыдно перед мастером стало. Пахучие микросхемы — не песок, не нагребешь кучкой, Филимон начал книжками с полки, что над телевизором, забрасывать вонизм. Книга на заднюю панель кинескопа упала, и накрылся наш телевизор окончательно.

— Выкинуть кота, куда подальше, да и дело с концом! — муж говорит. — Со стола таскает! Обои дерет! Еще и телевизор испортил!..

Ничего себе заявочки!

— Тебя самого, — говорю, — тем же концом по тому же адресу. Развыкидывался! Подумаешь, телевизор! Ящик железа! И смотреть по нему, кроме мордобоя да выборов, нечего. Я сама в него скалкой запустить хочу. А тут котик — живая душа! Пусть и зараза с инфекцией, а все равно, — говорю, — только через мой труп!

— Эт точно — сказал муж, — смотреть по телеку нечего. Так что не будем устраивать трупы, пускай живет инфекция.

А что он еще может сказать?

СТЕРВЯТНИК ИЗ КУРЯТНИКА

С легкой руки внука Савельича, Генки, петуха звали Рэмбо. И был он коршуном с гребнем, травоядным хищником дворового масштаба.

Кровожадный характер проявился у Рэмбо с младых когтей. Насмерть задолбал пять собратьев по выводку, основательно проредив подрастающее куриное племя Савельича.

Заматерев в петуха, вообще всю живность во дворе начал держать в страхе. Свиньи, кошки, утки — постоянно испытывали на себе бандитские выходки Рэмбо. Пес Амур, с доброго барана ростом, не стерпел сволочной жизни, ушел со двора куда глаза глядят.

Что живность? Рэмбо людей терроризировал, только успевай раны зализывать.