Как упоминалось, Эгберт незадолго до этого уже подпрыгнул в кресле. Теперь он выпрыгнул из него, будто грациозный балетный премьер, демонстрирующий пируэт, на успешное выполнение которого любой опытный букмекер ставил бы не больше восьми против ста.

— Огорчен?! — вскричал он. — Огорчен? Я не мог бы обрадоваться больше. Я только что тоже стал вегетарианцем. Собственно говоря, глаза бы мои этой индейки не видели. А что будет у нас на обед?

— Для начала суп из морских водорослей.

— Очень питательно.

— Потом фальшивая лососина из тыквы, подкрашенной в розовый цвет.

— Великолепно!

— Затем котлеты из орехов со шпинатом.

— Превосходно!

— И апельсин.

— Мы его разделим?

— Нет. Каждому по штуке.

— Настоящий пир. Бог да благословит нас всех до единого

У него возникло ощущение, что фраза эта была ему знакома прежде, но не всем нам дано быть оригинальными, а Эгберту казалось, что она подводит итог сложившемуся положению вещей примерно настолько, насколько положению вещей вообще можно подвести итог.