Тут уж Златко взорвался. Прежде чем Петр и Костя поняли, что произошло, он обрушился на Бренка:

— Так я и знал! Эх ты! Как же ты мог?! Неужели мы не обошлись бы? Филипп и Иммануил сами построили хижину, труда не пожалели, а ты! И даже следы толком замести не мог. Ведь так спутать эпохи! Подзорная труба из семнадцатого века, а палатка из двадцатого!

Лицо Бренка густо залила краска. Сначала он молчал, низко опустив голову, но потом стал оправдываться:

— Златко, ну чего ты в самом деле... Могло же и вправду какие-то предметы на берег выбросить... Ну ошибся я немного... А не ошибся, ты бы и не заметил... Я же как лучше хотел! На хижину сколько сил и времени уйдет, а у нас всего две недели, надо и покупаться, и отдохнуть... Ну подумаешь, палатка из двадцатого века... А ты полагаешь, легко было так все рассчитать, чтобы ящик попал сюда как раз к моменту нашей высадки? Да и вещи — легко было подобрать?

Но Златко продолжал бушевать. Его лицо шоколадного цвета стало еще темнее, глаза горели праведным гневом. Он обвинял Бренка в стремлении к легкой жизни, в нежелании преодолевать невзгоды и уже предлагал немедленно прекратить робинзонаду и вернуться назад, раз уж с самого начала все загублено...

Петр и Костя только крутили головами, переводя взгляд то на одного, то на другого.

Но тут Александра Михайловна, уже несколько минут увлеченно разглядывающая горизонт в подзорную трубу, положила конец всем спорам.

— Корабль! — тихо сказала она ровным голосом. — Паруса грязно-серые, флаг черный...

3. «Крокодил» бросает якорь

Златко запнулся на полуслове, Бренк растерянно опустился на пустой бочонок. По всему было видно, что ни тот, ни другой никак не ожидали такого поворота событий. А Петр настойчиво тянул подзорную трубу из бабушкиных рук.

— Дай посмотреть! Точно, корабль! И действительно под черным флагом. Это пираты!

Он опустил трубу.

— У вас летательные аппараты с собой? Я бы мигом слетал! Надо же узнать, что за корабль, что за люди, что собираются делать?