Петрушкин отсутствовал довольно долго. Наконец он вернулся, держа колбасу под мышкой.

— Ты был прав, — радостно сказал он. — Она спросила: «Вам еще один сырок?»

— Продавщица? — уточнил Серега.

— Да. Её Галей зовут, — сказал Петрушкин. — Мы там немного поболтали, и я пригласил её завтра в кафе. Как думаешь, одеть мне галстук или можно в свитере? Холодно очень.

В комнате внезапно стало очень тихо. Мы с Серегой переглянулись. Наши жены тоже переглянулись. Настя, которой было не с кем переглядываться, сидела и хлопала свеженакрашенными ресничками. Потом Серега вздохнул и сказал:

— Петрушкин, она тебя видела покупающим сырок «Дружба» и палку вареной колбасы. Ты всерьез надеешься, что она будет воспринимать тебя как-то по-другому, если ты наденешь галстук?

— Ну и ладно, — ни капельки не огорчился Петрушкин. — Давайте я водку открою.

Вечером, когда я уходил, Серега вызвался проводить меня до угла. В лифте мы спускались в полном молчании. Только выйдя из подъезда, Серега сказал:

— Петрушкин, все-таки, изрядная сволочь.

Я вынужден был признать этот факт. Некоторое время мы оба молча размышляли о Петрушкине. Потом Серега добавил:

— Но все-таки мы свое дело сделали. План все же сработал!

Я удивился.

— Ну, Петрушкин же познакомился с девушкой? — объяснил Серега. — А мы именно этого и добивались, не так ли?

Я кивнул.

— Я только одного боюсь, — продолжал Серега. — А что если она не умеет готовить?

— Это важно, — подтвердил я.

— Лёха, — сказал Серега. — Лёха, я не смогу спать спокойно, пока не выясню это. Возможно, Петрушкин вот-вот совершит чудовищную, роковую ошибку. Мы должны предотвратить ее. Как ты считаешь?