Через двадцать четыре часа после первого втирания я смело могла принять ангажемент в цирк в качестве Пятнистой Принцессы с островов Фиджи. Я скрываюсь от людей здесь, в моей спальне. И потом (ее голос дрогнул) — моя борзая лизнула меня и чуть не сдохла, а болонка Понто с испуга от моего вида заболела и лежит у ветеринара. Это вы, Вильфред Маллинер, единственная причина всех моих несчастий.

Другой был бы подавлен этим градом обвинений, но Вильфред только улыбнулся.

— Все в порядке, — ответил он. — Я забыл вас предупредить, дорогая, что такие вещи иногда случаются с людьми с очень нежной кожей. Все пятна мгновенно пройдут, если вы помажетесь «Снегом горных вершин», — четыре шиллинга банка.

— Вильфред! Это правда?

— Истинная правда, дорогая моя. И неужели только это и стоит между нами?

— Нет! Не только это! — раздался громовой бас. Вильфред привскочил. В дверях стоял баронет Джаспер, живописно драпируясь в мохнатую простыню. За ним стоял в угрожающей позе Мюргетройд с длинным хлыстом.

— Вы не ожидали встретить нас? — насмешливо спросил баронет, надевая пенсне.

— Особенно в таком виде в присутствии женщины! — рявкнул Вильфред.

— Не обращайте внимания на мой костюм, Мюргетройд, делайте свое дело!

Лакей, зловеще ухмыляясь, вошел в комнату.

— Постойте! — закричала Анджела.

— Я еще и не начинал, мисс, — ответил дворецкий.

— Вы не посмеете тронуть Вильфреда! Я люблю его!

— Что? — закричал сэр Джаспер. — После всего случившегося?

— Да. Он мне все объяснил.

Баронет свирепо блеснул стеклами пенсне.

— Все? А не объяснил ли он, почему оставил меня жариться на адском огне в этой турецкой бане? Я уже начинал испускать клубы пара, когда верный Мюргетройд, услышав мои крики, прибежал ко мне на помощь…

— …Хотя это и не мое дело, — добавил дворецкий.

Вильфред смело посмотрел на багрового баронета.