Иосиф намеревался взять жену для того, чтобы она готовила ему обед и чинила штаны; однако не настолько уж он был безразличен к супружеской любви, чтобы оставаться вовсе нечувствительным к тому смешному положению, в какое неизбежно попадает супруг-рогоносец.

Однажды, явившись к Марии, как обычно, с букетом цветов, он заметил, что животик его невесты принял довольно внушительные размеры. Иосиф в ярости швырнул букет и воскликнул:

– Черт побери, сударыня, за то время, что я не имел удовольствия вас видеть, вы кое в чем преуспели!..

Мария смущенно опустила голову. Папаша Иоаким и матушка Анна просто обомлели. Иосиф повернулся к ним.

– Тьфу, пропасть! – начал он. – Если вы надеетесь, что после всего я женюсь на вашей вертихвостке, то с таким же успехом вы можете ждать, что на пальме вырастет редиска!.. И без того уже приятели смеются надо мною, говорят, я, мол, позарился на молоденькую! Да они просто не дадут мне прохода! Таких песенок про меня насочинят!.. А стервецы-подмастерья, те будут из кожи вон лезть, только бы им придумать еще какую-нибудь пакость! Нет уж, благодарю покорно, так дело не пойдет… Беру свое слово назад… Я не хочу, чтобы обо мне судачила вся округа!

Пока Иосиф все это говорил, Мария успела уже овладеть собой. Она попыталась умаслить жениха и, состроив умильную рожицу, чтобы подсластить пилюлю, сказала:

– Иосиф, дружок, клянусь вам, вы ошибаетесь… я чиста, как младенец, который от меня родится…

– Чиста, как будущий младенец?! Ну, знаете, это уж слишком!

– Иосиф, зайчик мой, даю вам слово, я, как и прежде, достойна вас… Ни один мужчина не может похвастать, что поцеловал хотя бы кончик моего пальца…

– Нет уж, оставьте, оставьте… Кого-кого, а меня не проведешь! Кто же, как не мужчина, привел вас в такое плачевное состояние?

– Да это голубь!

Тут плотника взорвало.

– После всего ты еще смеешь надо мной потешаться! – воскликнул он, – Ну и штучка! Хорошо еще, что она пустилась в разгул до того, как мы побывали в мэрии… Ох и попал бы я в переплет, будь я ее мужем!