Но на этом испытания не закончились. Пришлось научиться готовить. Хотя Лизавета была счастлива от одной только возможности находиться рядом с таким великим человеком, как Слава. У него и имя было говорящее, пророческое! Трудности ее не тяготили, создавая дополнительный драйв.

Слово «драйв» Слава очень любил. Ему казалось, что оно как нельзя лучше описывает то, что человек должен получить от жизни.

А Лизавета жила с чувством, что все самое необходимое жизнь ей уже дала. Оставалось лишь с наслаждением нырнуть в эту радость и пользоваться.

Далее выяснилось, что считаться частью богемы тоже тяжелый труд. Творческие люди мало того, что были в большинстве своем с капитальным приветом, они еще и жили по совершенно немыслимому графику. К графику Лиза тоже попыталась привыкнуть, равно как и к странным гостям, жутковатым перформансам и бесконечным надрывным беседам об искусстве. А в результате всех усилий оказалось, что проблемы только начинаются.

Однажды Лизавета услышала, что она нарушает представления любимого о прекрасном, ведь Слава был нестандартным и требовал того же от жены. Его жена ни в коем случае не имела права быть банальной, посредственной, как все.

– Ну, Лизок, подумай сама – грудь, ноги, смазливое личико… Таких миллионы! А муза должна быть как удар молнии. Увидел – и бросился к холсту.

Лизавете было страшно осознавать, что таких, как она, миллионы. Но что делать, она не знала. Попытка посоветоваться с подругами потерпела крах. То ли она плохо объяснила, то ли подруги были примитивными и далекими от «высокого». В общем, выхода из тупика пока не было. А Лиза находилась именно в тупике. Она чувствовала, как упирается лбом в холодную стену, вырастающую между ней и ее счастьем.