Надо было срочно что-нибудь придумать. Как-то спасти то, что еще подлежало спасению. Но Лизиных моральных сил хватило лишь на то, чтобы сесть прямо и тупо уставиться на экран. Ничего не исчезло. Весь этот кошмар оказался правдой.

Телефон снова начал надрываться. Только теперь звонила трубка, а не домашний. Аппаратик верещал, припадочно колотясь о полировку стола и медленно перемещаясь по гладкой поверхности. Сглотнув тугой ком, съехавший в желудок и придавивший там что-то жизненно важное, отчего стало нестерпимо больно, Лизавета сипло ответила.

– Ой, – абонент замялся и смутно знакомым голосом уточнил: – Лизок, это ты, или у тебя трубку сперли?

– Я, – заторможенно подтвердила Лиза. – А это кто?

– Нормально? – развеселился голос. – Пьешь, что ли?

– Нет, а надо?

– Бабаева, не надо. – Голос затих, после чего вкрадчиво поинтересовался: – Лизка, это точно ты?

– Я.

– А что случилось?

Неожиданно Лиза подумала, что это могла быть какая-нибудь «она» из Интернета. Похотливая девица, решившая прибрать к жадным ручонкам ее Славочку, но прежде желавшая познакомиться с рогатой супругой. Чтобы завести мозг и привести способность соображать в состояние боевой готовности, оказалось достаточно обычной злости. Жалость к себе в подобных случаях неконструктивна. А вот злость – то, что надо.

– Это кто? – рявкнула Лизавета.

– Это я, на трубку глянь, – обидчиво пробормотал голос. – Я у тебя там полжизни определяюсь. Совсем сдурела? Мне твой муж нужен.

– Да? – злобно взвыла Лиза и даже, кажется, лязгнула зубами. – Нужен? Ох ты, какие мы быстрые! Своего заведи!

– Бабаева, тебя не контузило, случаем? У меня есть муж! Только он рисовать не умеет! А нам в садик стенгазета нужна. Сдохни, а нарисуй! Я хотела твоего супружника одолжить. Пришли бы к нам на чай, мы бы с тобой потрындели, он бы газету намалевал по-быстрому. С меня бутылка.