— Ну, да знаю.

Занзивеев наклонился к самому лицу журналиста и, дрожа от внутреннего восторга, прошипел:

— Так вот этот один голос — именно я! Захочу-будут у нас броненосцы, захочу — не будут... как, смотря по настроению.

— Черррт возьми!—только и мог сказать потрясенный журналист.

Снова Занзивеев ходил по кулуарам из угла в угол, одинокий, шевелящий пальцами и усмехающийся.

Тихо и скромно ходил, держась у стенки, страшный человек.

Журналист, спрятавшись за колонной, следил за ним. Потом подошел, взглянул робко и почтительно на Занзивеева и прошептал:

— Пропустите законы о печати.

— Вы мне нравитесь,— подумав, сказал Занзивеев.— У вас нос симпатичный. Хорошо, пропущу!