— А что означает буква К? — спросил я.

— Клад, зарытый клад, — сказал капитан и, перевернув карту, прочитал: — «Точка указывает место, где в песке зарыт клад. Там в коричневом кожаном чемодане спрятано полмиллиона испанских долларов».

— А где расположен этот остров? — осведомился я, не помня себя от волнения.

— Вот этого-то я и не знаю, — ответил капитан. — Я намерен бороздить океан взад и вперед, пока не найду его.

— А до тех пор?

— А до тех пор нужно прежде всего сократить насколько возможно численность команды, чтобы в дележе участвовало поменьше народу. Ну так как? — добавил он в порыве откровенности, и я почувствовал, что этот человек, несмотря на все его недостатки, стал мне близок. — Хотите стать моим компаньоном? Сбросим их всех за борт, только кока оставим до последней минуты, отыщем клад и будем богачами до конца наших дней.

Читатель, ты не осудишь меня за то, что я сказал «да»? Я был молод, горяч, честолюбив, полон радужных надежд и ребяческого пыла.

— Капитан Трюм, — воскликнул я, протягивая ему руку, — располагайте мною!

— Прекрасно! — ответил капитан. — А теперь пойдите на бак и разузнайте, что там думают обо всем происходящем.

Я отправился в носовой кубрик. Это было скромное помещение. На полу лежал один-единственный ковер грубой работы. В комнате стояли простые кресла, письменные столы и строгой формы плевательницы; за сине-зелеными ширмами виднелись узкие кровати с медными шишками.

Было воскресное утро, и большинство матросов еще сидели в халатах.

Когда я вошел, они встали и сделали реверанс.

— Сэр, — сказал помощник боцмана Томпкинс, — считаю своим долгом сообщить вам, что команда недовольна.

Кое-кто кивнул в знак согласия.

— Нам не нравится, что люди один за другим падают за борт, — продолжал он, и голос его зазвенел от еле сдерживаемого наплыва чувств. — Это же просто нелепо, сэр, и, если мне позволено так выразиться, команда весьма недовольна.