Хотя мне прежде не приходилось выполнять подобную работу, она мне приглянулась, и я согласился. И, надо сказать, в течение двух дней я вдоволь поразвлекся, приставая к продрогшим прохожим с предложением рассказать в микрофон, что они думают о чипсах "Кранчум", в то время как телеоператор, зябко поеживаясь, снимал всю эту галиматью на пленку. Разумеется, я из кожи вон лез, чтобы получить благоприятные ответы, и, несмотря на пронизывающий ветер, снег и слякоть, прохожие звонко хохотали в ответ на мои прибаутки и радостно врали в микрофон, что в их домах сроду не бывало других чипсов, кроме "Кранчум", что без "Кранчумов" (чудесных, волшебных, восхитительно хрустящих, всегда свежих и тающих во рту) они не только шагу не делают, но и вообще не мыслят своего существования. Я уже давно подметил, что, застань среднего обывателя врасплох, накатив на него телекамеру и подсунув микрофон, и вам наплетут именно то, что вы хотите услышать.

Когда второй съемочный день подходил к концу, мы снимали в районе Найтсбриджа. Я только что закончил расспрашивать очаровательную старушонку лет ста тридцати и, как мне показалось, совершенно чокнутую. Она заявила, что обожает чипсы "Кранчум", но поглощает их исключительно, сидя в горячей ванне, и не знаю ли я заодно, что делать, чтобы хлопья не разбухали от пара. Распрощавшись с божьим одуванчиком, мы очутились перед глубокой ямой на мостовой. Заглянув в яму, я увидел здоровеного ирландца, который яростно дубасил киркой по булыжникам, зычно горланя песню, в которой с трудом угадывалась "Трейльская роза". Осторожно склонившись над ямой, я протянул работяге микрофон.

— Прошу прощения, сэр.

От неожиданности ирландец едва не выронил кирку.

— Гы? — прохрипел он.