Солдаты, как умели, принялись утешать незаслуженно пострадавшего.

- Да ты не бойся! - успокаивал один в простоте душевной. - Наш подполковник только пошумит, а наряда он никогда не даст. Вот лейтенант - тот другое дело. Много говорить не любит. Влепит пару вне очереди - и будь здоров.

Проследовав за своим командиром добрую сотню метров, Степанов, хитро посмеиваясь, сказал:

- Товарищ подполковник, а ведь это артист, он здесь снимается.

- Как его фамилия? - обернулся Гринь.

- Фамилию я все забываю, но, может быть, помните, в одной картине его бандиты сжигают, а он убегает от них?

Гринь оторопел:

- Слушай, а разве это не тот, что раненый идет через пустыню? Еле-еле тащится, а за ним басмачи гонятся на лошадях и не догоняют?

- Нет, что вы! Это не тот. Тот же старше намного!

- Какая ошибка! - сокрушался Гринь. - То-то я смотрю, что он на себя не похож. Я же думал, что это тот, который от басмачей уполз. Спасения от него нет! Дочка его фотографиями всю квартиру увешала. И на всех карточках он улыбается, эдакий красавец-мужчина, сердцеед! До чертиков надоел...