Блажей был совсем подавлен этой бурной предвыборной деятельностью. Он понуро слонялся по комнатам и, услышав звонок, вздрагивал и спешил подкрепиться рюмкой коньяку. Однажды ему прислали по почте копченый окорок, а на другой день явился какой-то тип и залебезил:
— Изволили отведать ветчинки, сударь? Как масло! Тает на языке! А? Господин Хадера знает, как коптить ветчину. И вообще, человек он душевный, бескорыстный, патриот в полном смысле слова. За правду — горой! Теперь таких мало! Теперь всякий голодранец лезет в кандидаты. А господин Хадера выступает лишь затем, чтобы доказать, что все это пустословие ничего не стоит. Господин Хадера покажет, что лишь скромность, патриотизм и усердие… Еще через день Блажею прислали письмо и бочонок бархатного пива с соседней пивоварни: В письме говорилось:
«Уважаемый сосед! В эпоху разнообразных девизов позволю себе послать вам и свой девиз: „Пить, как пили чехи в старину, крепко блюсти отцовские обычаи и не давать себя в обиду. Надеюсь, что вы, милостивый государь, не отдадите свой голос тем, кто хочет извести старый чешский дух“.
Подпись гласила: «Независимый кандидат-пивовар Клабура». На бочонке была пометка:
«Когда выпьете все, посылайте без церемоний за другим бочонком. Блюстители старых чешских обычаев должны жить дружно».
Вскоре Блажей получил несколько анонимных писем и узнал из них, что кандидат Адам — вор. Билечек — бандит, Борек — мошенник, Велиш — шулер, Ганс — развратник, Гумбал — убийца, Жмола — хам и т. д., вплоть до буквы «я». Письма приходили целую неделю, и Блажей все чаще спускался в погреб подкрепиться пивом кандидата Клабуры.
В конце недели снова начались визиты. Эти посетители уже не просили, а требовали. Перепуганный Блажей, пожимая руки напористым соискателям, обещал свой голос пятерым из них, а оставшись наедине, с горя опять приналег на пиво. За месяц до выборов к нему явилась депутация вегетарианского кружка и предложила баллотироваться от их организации. В кружке целых двенадцать человек, и они очень популярны. Кружок будет его поддерживать, выберет почетным членом, и все это обойдется только в двести крон. Блажей напоил депутацию коньяком и выставил ее за дверь. С этого вечера у него начались головные боли, и перед сном он долго щипал себя за нос и твердил придушенным голосом: «Нос, носа, носу, нос, о носе, с носом…»