Первых Олег наказывал, экспроприируя награбленное. Вторых – учил не попадаться на удочку мошенников. Парамонов с брезгливостью относился ко всякого рода гопникам, грабителям с большой дороги, работавшим по принципу: сила есть – ума не надо. В мошенничестве он предпочитал оригинальность, нестандартность, некую фееричность. Олег Константинович придерживался того принципа, что мошенничество должно носить интеллектуальный характер. И последнее – Парамонов привык оставлять своим жертвам взамен что-нибудь. Воспоминание о бурном романе, небольшую безделушку, акции на участок где-нибудь на поверхности Луны или что-нибудь еще.

Поэтому, ему придется расплатиться с госпожой Сидоровой по полной программе или хотя бы создать иллюзию, выполненного долга. Олег вздохнул и плеснул себе в бокал еще. Он прислушался, Наталья Александровна что-то тихо напевала в своей комнате. Парамонов приоткрыл дверь в коридор, слова стали доноситься отчетливее… «Зайка моя, я твой тазик…»

Олег вышел в коридор и остановился у двери в спальню Сидоровой, он осторожно постучал, пение смолкло, за дверью заметались: что-то с грохотом упало на пол, свет погас, затем снова загорелся. Олег терпеливо ждал, пока ему не разрешат войти.

– Кто там? – спросила хозяйка таким тоном, будто не догадывалась, кто стучится в дверь.

– Наталья Александровна, это… я… Олег, можно войти…

– Минутку, я не одета, сейчас накину что-нибудь, – произнесла она томным голосом.

Дверь пред Олегом распахнулась, на пороге стояла Сидорова в прозрачном пеньюаре, отделанном черными кружевами. Монументальные формы хозяйки так и норовили выскользнуть из халатика, но хозяйку это ничуть не смущало.

– Наталья Александровна, не могу заснуть на новом месте, одиноко как-то, опять вспомнил детство, маму… – произнес Олег, старательно отводя глаза от колышущегося перед его носом бюста. – Извините, я помешал вам, пойду, простите… – проговорил Олег, отступая на шаг назад.