- Арсения Игнатьевича батрак.

- Потупчик?

- Он самый. - Данила скрылся в соседнем дворе, где жил со своим дедом - отцом Трофима. А с улицы во двор вошел рослый человек с пышной бородой, такой ярко-рыжей, что она горела на его груди, как пламя.

- К вам я, Трофим Сергеевич... - сказал человек густым басом, снимая у калитки картуз.

Трофим недовольно покривился.

- Вижу, что ко мне. Чего надо?

- Я про Арсения Игнатьевича Кулуканова хочу сказать... Не хочет платить он мне, Трофим Сергеевич.

- Это твое дело. Сельсовет здесь ни при чем.

- Да как же ни при чем, Трофим Сергеевич?! Я же у него, почитай, год батрачу, и хоть бы копейку заплатил!

- Арсений Игнатьевич человек обходительный, - убеждающим тоном сказал Трофим, - напрасно ничего делать не станет.

- Да как же не станет, Трофим Сергеевич! - загорячился Потупчик. - Я на него целый год спину гну, а он платить не хочет. У меня же дочка есть, ей и обуться и одеться надо, и сам я поизносился... А он говорит: «Ты у меня кормился, значит, мы и в расчете».

- Так ведь харчи тоже денег стоят, - усмехнулся Трофим.

- Это что ж, выходит, за харчи на него хребет гнуть? Пятнадцатый год Советской власти идет! Нет теперь таких порядков!

- Не знаю, не знаю... Это ваше там дело.

- За кулака заступаетесь, Трофим Сергеевич!

Трофим медленно подошел к Потупчику, заложив руки в карманы. В калитку вбежали Павел и Федя и, увидев нахмуренное лицо отца, притаились у ворот.

- Арсений Игнатьевич Кулуканов в списках сельсовета числится середняком, гражданин Потупчик! - подчеркивая каждое слово, сказал Трофим. - Ты на честного человека не наговаривай!

- Да когда же он середняком стал? - все громче гремел бас Потупчика. - Вы сами посудите: одного рогатого скота десять голов, лошадей столько же, паровая молотилка, да батраков пять человек! Нет такого правила у Советской власти, чтобы такого мироеда середняком считать. Вы его еще в бедняки запишите!