Ну, сел я на колокольню, головой об колокол стукнулся, и где сильней загудело - не понять!
Подрезали мне крылья так, что они чуть больше ладоней стали. Режиссер кричит: "Дубль пять! Давай!"
Я взмахнул и полетел. Тяжело, конечно, но лечу!
Режиссер кричит: "Ружье мне!" Принесли ему дробовик. Встал я опять в проеме колокольни, он говорит в мегафон: "Дубль шесть! И учти, Витя, или ты упадешь живым, или мертвым!"
Взмахнул я крыльями, и... тут, на мое счастье, солнце зашло. Завтра съемки продолжатся, а как поступить - я не знаю. Обидно: умею летать, а нужно - падать!
Алло, Люся, это я!
Алло, Люся, это я! Догадайся, откуда я звоню? Почему из дурдома? Самое для меня место? Ошибаешься, Люся, я из тюрьмы.
Ловили киллера по словесному портрету: нос средний, лоб средний, рост средний - меня и схватили!
Ну почему хуже всех?! Кроме меня еще пять тысяч поймали - и все сознались. А ты попробуй не сознайся, если они сначала бьют - потом спрашивают!
Я, Люсь, сознался во всех нераскрытых убийствах - теперь меня в камере уважают. Вчера с телевидения приезжали интервью брать, спрашивали: какие женщины мне нравятся - блондинки или брюнетки? А я, Люсь, и забыл, какая ты - ты ж всегда красишься, сказал: лысые, то есть - обыкновенные. А когда спросили, скрывал ли я от жены об убийствах, сказал "нет" - я ж от тебя, Люсь, ничего не скрываю.
Что это упало? Ах, это ты? Ну, сейчас встала? Села. Люся, быстрее сядешь - скорее выйдешь! То есть выздоровеешь. Ну ладно, я тебе потом позвоню.
Алло, Люся, это я. Не, не из автомата, у нас у всех сотовый. Камера такая - люкс. Сидят только авторитеты. Начальник тюрьмы сам к нам звонить ходит. У него аппарат старый - еще при Дзержинском ставили. Дурак? Ах, я дурак. Ну ладно, я тебе потом позвоню.