Лепетко отшатнулся, будто на него брызнули из газового баллончика. Этот маневр сержанты расценили, как попытку к бегству и быстренько Лепетко оприходовали в задний отсек уазика, попутно еще насовав по почкам. Не то, чтобы для вящей податливости задержанного, а, скорее, так, по инерции.

'Как на меня вышли?', лихорадочно соображал Лепетко, 'Неужели по анализу мочи?'

Помещение объемом с чемодан пришлось делить с невидимым, но вполне осязаемым сокамерником. И обоняемым. Утешало одно, в милицейском училище тот не учился и, значит, про чеснок, не знал.

- За шо тебя, братан? - хрипло поинтересовался сокамерник.

- Да, по мокрому делу, - отмахнулся Лепетко.

'Пойду в отказ', решил он, 'Скажу, шел в гости, случился энурез!..'

Но энурез у Лепетко едва не случился, когда его выгрузили у входа в здание с неприметной табличкой, самые крупные буквы на которой складывались в зловещую аббревиатуру 'фэ-эс-бэ'.

Сержанты помогли Лепетко войти, любезно поддерживая за шкирку, и сдали на руки сотруднику в штацком, из себя бесцветному и безликому, как Путин в молодости. Сотрудник проводил Лепетко в один из многочисленных кабинетов, уверенно миновав лабиринт коридоров и переходов, где неподготовленный человек без запаса еды и воды непременно заблудился бы и сгинул. В кабинете Лепетко уже ждали.

- Здравствуйте, Адамантий Викторович! - радостно шагнул навстречу двухметровый краснощекий амбал в безразмерном двубортном костюме и протянул руку для приветствия.

Борясь с ощущением, что трогает совковую лопату, поросшую волосом, Лепетко послушно пожал огромную пятерню и внутренне сжался. Этот у них, судя по всему, был главным по пыткам.