Возникает противоречие, известное в формальной логике, как abstractium pro concreto: в субботу, в день субботника, человек приходит на работу, потому, что суббота — рабочий день и он обязан работать. С другой стороны, работая, он тем самым принимает участие в субботнике, а субботник, как и всякий праздник, — дело добровольное. Это противоречие долгое время выглядело неразрешимым, пока, наконец, не появился воскресник.

Можно долго спорить о том, был воскресник альтернативой субботнику или всего лишь слегка оттенил его: до сих пор неизвестны точная дата и место проведения первого воскресника. Одно представляется бесспорным: в наших условиях воскресник не прижился, и не прижился он именно из-за своей вторичности, искусственности. В любом случае, история воскресника еще ждет своих исследователей.

Сравнительно недавно в печати появились публикации, авторы которых, обходя стороной историю субботника и не затрагивая его традиционно-ритуальной сущности, подвергают анализу сам термин «субботник» с точки зрения структурной лингвистики. Так, например, В. Глушаков отмечает, что слова «субботник» и «воскресник», образованные от названия дней недели путем добавления к ним суффикса «-ник», являются исключительным феноменом русского языка и что в английском, например, невозможно от слова saturday образовать какое-либо существительное, хотя там и существует слово sputnik, использующее тот же суффикс. По мнению лингвиста Л. Шевцовой, суббота, как день проведения ритуала, выбрана совсем не случайно. Подвергнув критике досужие спекуляции немногочисленных сторонников А. Иванникова о якобы религиозном характере субботника, Шевцова пишет: «Выбор субботы представляется достаточно легко объяснимым. Четверг, например, отпадает из-за своей крайней неблагозвучности (четвергник, четверговник), судьба воскресника нам уже известна.