— Да.

— Вот если у тебя и после обеда будет кружиться голова, значит, это — призвание. Тогда и станешь монахом.

— А вы?

— Тоже. Одного призвания хватит на всех троих, — ответил Тысячемух за себя и за Початка сразу.

Наконец они добрались до трапезной. Настоятель монастыря сел во главе стола, за ним расселись и все остальные. Пришел монастырский повар и поставил перед каждым миску. Тысячемух, Початок и Недород сразу заглянули в миски: что там за еда? Но миски были пустые.

Настоятель громким голосом начал читать на латыни главу из Евангелия, и монахи стали что-то жевать. Тысячемух и двое его друзей забеспокоились. Недород посмотрел на Початка, Початок — на Тысячемуха. Потом все трое уставились на пустые тарелки, затем в потолок, снова переглянулись. А в голове у них гудели непонятные латинские слова. Но вот настоятель сказал не то «суп», не то «супус» и умолк.

Все монахи стали тихо молиться.

Тысячемух набрался храбрости и спросил у монаха, сидевшего рядом:

— Брат, простите великодушно, но моя миска пуста, почему так? Не найдется ли у вас что пожевать и голодное брюхо насытить?

— Мы постимся уже третий день, чтобы мешок с волосами бороды брата Гуидоне всегда оставался полным, — ответил монах.

— Но ведь борода растет быстрее, когда ешь больше!

— Ваша, но не его.

— Да как же у него может расти борода, если он умер? — удивился Тысячемух.

— Вот об этом мы и молимся и потому соблюдаем недельный пост.

Початок и Недород, как услышали слово «пост», сразу заткнули уши. Тысячемух хотел поступить так же, но не успел. Перед глазами у него закружились и стены монастыря, и монахи, и Початок с Недородом, а в голове загудело и загрохотало, словно началось извержение вулкана.

ДВА ЧУДА СРАЗУ

Тысячемух, Початок и Недород проснулись, но еще не пришли в себя. С трудом открыли глаза, а рта раскрыть вообще не смогли.

Кое-как они поднялись и увидели, что спали в трапезной. Втянули в себя воздух, принюхались и не поверили своему носу. Однако нет, это, несомненно, был запах жареной свинины.