— А я вообразил, будто я папа римский и никто мне ничего сказать не сможет, — возразил Недород.
— И мне, — подтвердил Початок.
— Видишь, мы правы! — объявил Недород.
— Нет, не правы, — не сдавался Тысячемух. — Если я воображу себя папой, от этого никому хуже не станет. А вот если я его съем, ни мне, ни папе не поздоровится.
— Но мы ничего не ели!
— Пока я рассказывал вам о своем коне, вы его сожрали прямо на моих глазах. Мускул за мускулом.
Початок и Недород молчали. Они старательно жевали довольно жесткое конское мясо. Наконец доели и, отвернувшись, чтобы Тысячемух не видел, стали облизывать губы.
ЛУЧШЕ УЖ ОТ ПУЛИ, ЧЕМ ОТ ГОЛОДА
Друзья подползли поближе. Точно, на груде красных камней сидела зеленая ящерица и грелась под лучами солнца. Вдруг из-за камня высунулась худая, грязная рука. Ящерица юркнула в расщелину. Шесть усталых глаз печально смотрели на расщелину, в которой скрылась ящерица. На лицах Тысячемуха, Початка и Недорода написаны были усталость и боль.
Они огляделись вокруг. Перед ними лежала долина с редким кустарником, а в самом центре долины возвышался замок. Почти у подножия замка виднелись военные палатки, возле которых расхаживали солдаты.
— Это наемники, которые осадили замок, — объяснил друзьям Тысячемух.
— А это замок, который осадили наемники, — уточнил Початок.
— Я что, неверно сказал? — возмутился Тысячемух.
— Не желаю с тобой спорить, — парировал Початок. — И так на ногах не держусь.
Трое друзей задумчиво смотрели на замок и на военный лагерь внизу. Между палатками бродили утки и свиньи, на веревках и на деревьях сушилось белье, от костров доносился приятный запах мяса.
Недород долго крепился, но потом все-таки не выдержал:
— Я подумал, что уж лучше от пули… — и умолк на полуслове.
— Что лучше? — подскочил к нему Початок.