Они тащились, спотыкаясь о камни, с трудом передвигая ноги. Подошли к первым палаткам лагеря и очень удивились: вокруг ни души. Куда же девались солдаты? По траве бродили одни утки да куры. Трое друзей стали крадучись к ним подбираться.

Они уже изготовились к прыжку, как вдруг увидели отряд солдат. Бравые вояки молча шли за маленькой повозкой, которую вез мул.

На повозке лежал узкий, длинный ящичек из дерева, выкрашенного в черный цвет. Многие солдаты плакали. Тысячемух, Початок и Недород догадались, что кого-то хоронят. Друзья подошли поближе, и Тысячемух осторожно спросил у жирного наемника в старом шлеме и латах:

— Чей это ребенок?

— Какой ребенок?

— Ну, тот, который лежит в гробу, мертвец.

— Никакой ребенок не умер.

— Кто же тогда лежит в гробу?

— Рука.

— Так вы хороните руку?!

— Это правая рука нашего кондотьера. Ее откусил взбесившийся конь.

Повозка остановилась. Двое солдат сняли с повозки гробик и бережно опустили его в небольшую яму. Кондотьер печально смотрел на похороны своей правой руки. Точным ударом ноги он бросил в могилу первую горсть земли. Солдаты молча наблюдали за ним. Потом переглянулись и деликатно оставили кондотьера наедине с горем.

Тысячемух, Початок и Недород стояли в сторонке и негромко спорили о том, что важнее для человека, руки или ноги.

— Что, по-твоему, лучше, потерять ногу или же руку? — спросил у Тысячемуха Недород.

— Ногу.

— Как же ты потом ходить будешь?

— Буду сидеть. Это куда удобнее, чем ходить. Особенно когда ты голоден.

— А по мне, так лучше потерять руку, — возразил Початок. — Нам почти всегда приходится от кого-нибудь убегать, а без ноги далеко не убежишь.