— Я сношу удары лучше любого силача.

— Да, но рука-то твоя коротка.

— Вырастет, мой кондотьер.

— Отчего вдруг она вырастет? — недоверчиво сказал кондотьер.

— От хорошей еды.

— Как тебя зовут?

— Тысячемух Куискуилья.

— Владеешь шпагой?

— Шпагой, саблей и копьем, — похвастал Тысячемух. — Я рыцарь. Еще я умею бросать камни.

— Молодец. Будешь служить мне правой рукой. За три дуката в день?

— За четыре.

— Учти, я беру на службу лишь твою правую руку. Остальным распоряжайся, как хочешь.

— У меня двое больных стариков, мой кондотьер.

— Три дуката. Больше дать не могу.

— Три с половиной?

— Больше трех не получишь, — отрезал кондотьер. — Эта осада стоит мне уйму денег, а принц, как назло, давным-давно не присылал жалованья.

Наконец они сошлись на трех дукатах в день. Кондотьер позвал своих адъютантов и офицеров на церемонию принятия на службу новой правой руки.

Он надел парадную форму. Тысячемух стал позади него и сунул свою правую руку в пустой рукав кондотьера. Два адъютанта привязали Тысячемуха двумя кожаными ремнями к спине кондотьера, да так крепко, что они словно слились воедино.

— Ой, я задыхаюсь! — закричал Тысячемух.

— Запомни: когда ты служишь мне правой рукой, то должен молчать, — наставительно сказал кондотьер. — Считай, что ты не существуешь.

— Слушаюсь.

— Молчать! — рявкнул кондотьер.

— Я понял.

— Молчи, болван!

Кондотьер пнул его ногой, и Тысячемух сразу уразумел, что не должен раскрывать рта. Теперь, когда наконец-то воцарилась тишина, кондотьер громогласно и торжественно объявил:

— Назначаю рыцаря Тысячемуха моей правой рукой. С этой минуты его рука будет верно служить мне днем и ночью, в годы мира и войны, радостей и бед. Она защитит меня от врагов и от друзей.