— Черт побери! — воскликнул Недород.

— При чем тут черт?

— Она серебряная?

— Да, — гордо ответил Тысячемух.

— Так чего же мы ждем? Давай убежим и продадим твою оправу.

Правая рука отвесила пощечину сначала Недороду, а потом и Початку. Даже сам Тысячемух удивился злой силе своей правой руки и попытался удержать ее левой. Стал ее убеждать:

— Успокойся, правая моя рука, не волнуйся, это же мои друзья.

Правая рука спокойно легла на камень скалы и гордо засверкала в лучах солнца. Недород и Початок испуганно смотрели на эту блестящую до ослепления штуку. А Тысячемух взглянул на нее искоса, точно это была не его рука. Наконец Недород набрался храбрости и грозно подступил к Тысячемуху:

— Убирайся отсюда и унеси свою руку.

— Куда же ее унести? — с ухмылкой спросил Тысячемух.

— Тогда брось ее в яму.

— Как же я могу бросить в яму собственную руку?

— А ты ее отрежь!

Правая рука в серебряной оправе, словно оскорбившись такими словами, взметнулась и ударила Недорода. Тысячемух ринулся на друзей, а те кинулись от него. Тысячемуху все-таки удалось раза два стукнуть беглецов по голове. Заодно он ударял по лбу встречных солдат.

Тысячемух во всем винил свою непослушную правую руку. Но в глубине души он знал, что это ему самому приятно награждать Початка, Недорода и солдат ударами и оплеухами.

ПОГОВОРИТЬ НЕ С КЕМ

Для Тысячемуха жизнь при кондотьере тоже не всегда была сладкой. Кондотьер не для того купил правую руку, чтобы она делала все, что ей вздумается. На третий день Тысячемуха еще крепче привязали к спине кондотьера и сунули в руку тяжелую шпагу.

Кондотьер готовился к дуэли. Он кричал Тысячемуху: «Руку вправо, теперь влево» и для большей убедительности бил его кулаком по голове. Да так сильно, что у бедняги Тысячемуха череп трещал. А после тренировок — обед. Вернее, обедал один кондотьер.