У Тысячемуха, рот, уши, и нос забило водой и грязью. Да еще он наглотался лягушек. Он судорожно вдохнул воздух и… чихнул так сильно, что вода и грязь, а с ними и лягушки шлепнулись на дно. Початок и Недород подняли Тысячемуха и прислонили его к стенке. Тут Початок взобрался ему на плечи, Недород влез на плечи Початку, дотянулся до края колодца и… выбрался наружу. А потом вытянул Початка и Тысячемуха вместе с его латами и шлемом.

Едва они очутились на твердой земле, сразу посмотрели друг на друга. Тысячемух вдруг понял, что перед ним бывшие солдаты вражеской армии, а Початок и Недород тоже сообразили, что Тысячемух враг. Но было уже поздно — Тысячемух выхватил шпагу и приставил ее к животу Початка:

— Если сдаетесь, беру вас в плен, а не сдадитесь, кишки из вас выпущу.

— Но чья армия выиграла сражение? — спросил Недород.

— Откуда мне знать. Я в этом чертовом шлеме и латах почти ничего не видел.

— А тебе известно, что пленников полагается кормить? Есть у тебя припасы, покажи? — сказал Початок.

— Какие там припасы!

Тысячемух сразу сник: его самого мучил голод, сильнее даже, чем двух пленников. К счастью, рядом умирал раненый конь.

Початок мгновенно прикинул, что из него получится бифштексов сорок, а Недород возразил, что и все сто, если резать потоньше. Но Тысячемух наклонился к коню и прошептал ему на ухо:

— Ну, поднимайся, милый мой коник! Ты только встань, а там тебя ноги сами понесут. Тебе со мной будет хорошо, я всадник-рыцарь, и меня зовут Тысячемух. Кончай же притворяться, вставай!

— Разве не видишь, что он скоро умрет? Давай лучше из него бифштексы сделаем, — предложил Початок.

— Я всадник-рыцарь и не позволю есть коня!

— Тогда его съедим мы двое, поскольку мы не рыцари, — сказал Недород.

— Конь неприкосновенен!

— Послушай, дай хоть ухо попробовать, — попросил Недород.

— Отрежешь ухо у коня, я тебе самому отрежу ухо.