– Володя… что это она у тебя делала-то? – растерялась Люся. – А я тут… Меня Оля температуру просила… Кто это?

Володя тоже растерялся не на шутку – дышал как-то испуганно, метался глазами и нервно царапал себе кадык. Не растерялась только девчушка. Она уставилась круглыми навыкате глазами на Люсю и возмущенно изрекла сочным басом:

– Нет, ну, наве-ерное, я не просто так приходила, да? Ну, наверное, я студентка! Прям не знаю, чего ходют… Володь, я там чего-то не поняла, завтра, значит, опять на консультацию приду.

– Завтра воскресенье, он отдыхает, – робко напомнила Люся, но девушку такое замечание снова искренне возмутило.

– Нет, ну понятно же, что я к знаниям стремлюся, да? А в воскресение особенно. Володь, ты во сколько встаешь?

Володя просипел:

– В восемь.

– Значит, я тогда приду в пять минут девятого.

Люся потом измеряла температуру неверному зятю, что-то там разогревала на плите, кормила собак, даже пожарила картошки. Но на душе у нее было так тяжело, что домой она отправилась совершенно разбитая. Ей хотелось поскорее добраться до кровати, лечь и ни о чем не думать. А ведь дома еще ждала Василиса с какими-то своими блестящими идеями…

Василиса подругу и не думала ждать. Лишь только за Люсей закрылась дверь, как она тут же кинулась к зеркалу, а потом пристала с вопросами к Павлу.

– Паша, как ты думаешь, мне пойдет коротенькая стрижечка под мальчика? – спросила она сына. – Или лучше вот так вот волосики опустить, а здесь пустить пепельную прядку?

Тот на кровати лениво щелкал телевизионным пультом и в маменькины проблемы не особенно вникал.

– Я думаю…

– Я поняла, милый, значит, так и сделаю! А мне пойдет длинный маникюр? Паша, сколько в этом месяце стоит наращивание ногтей?

– В этом месяце я не наращивал, – отбрехался сын.

– Паша, не груби маме. Лучше скажи, какие стрижки сейчас самые дорогие? – продолжала Василиса.