– Ну вот и все, – вынырнул из ротовой полости счастливый стоматолог. – А крику-то, крику-то было! Подождите, я вам ваткой рот заткну…

– Я те жаткну! Рвач! Ты што выдернул?! Кто говорил, што жуб мертвый?! – возмущенно шепелявила Люся. – Жалко наркожа для нежной женшины было, да?!

– Но позвольте, чего вы кричите, нежная женщина? – в вежливом гневе вытаращился доктор. – Вы же сами говорили, чтобы я к вам с уколом даже не приближался! И вообще, вы так непотребно кричали, что у меня, кажется, от ваших воплей челюсть вывихнулась. Позовите следующего!

Следующих не было, поэтому Люся могла от души насладиться беседой с доктором.

Хотя теперь, некоторое время спустя, Людмила Ефимовна Петухова шла по улице и об этом жалела.

– Вот и кто… кто за язык-то тянул?! – корила себя Люся. – Теперь жди неприятностей! Ну что за аномалия такая – никак нельзя мне голос повышать. Всем – можно, а мне просто никак!

Прохожие косились на женщину с перекошенной щекой, которая яростно размахивала руками и ссорилась сама с собой.

– Ну и что! – продолжала своеобразный диалог Люся. – А я не скажу Василисе, и все! Скажу, что врач мне благодарность вынес… вместе с зубом. Пусть Василиса гордится подругой.

Однако что-то ей подсказывало, что Василиса Олеговна не слишком поверит.

– Черт! – бормотала себе под нос Люся. – Что же у меня под кофтой-то так скребет? Неужели своего же крика напугалась? Или денег жалко – столько зубному отдала за такую-то боль? Или тревога какая? Наверное, просто кофта колючая попалась. И все равно Васе ничего не скажу!

Люся с Василисой дружили давно. Они уже и сами не помнили, в каком году судьба столкнула их друг с другом, но с тех пор они больше не расставались. А так как ни у Люси, ни у Василисы Олеговны не было даже намека на мужей, то подруги даже поселились вместе, чтобы вторую квартиру сдавать в аренду. И взрослая дочь Люси Ольга, которая давно жила отдельным домом, и семейный сын Василисы Павел решение матушек только приветствовали.