– Нет, это не она, точно. Пашка с царями себе такого тона никогда бы не позволил… – затрясла тощей косицей Василиса. – А кого-нибудь попроще не помнишь? Дворника или маляршу? Кого-нибудь рабоче-крестьянского происхождения?

Люся не помнила. И вообще она не совсем понимала, чего это подруга зациклилась на больной говорильне несчастного Павла.

– Вот я, Люся, тебе просто удивляюсь, – начала выходить из себя Василиса Олеговна. – Ты понимаешь, что сейчас под угрозой репутация всей нашей милиции? А ты вот сидишь сейчас и равнодушно глазами хлопаешь! И еще скривилась вся!

Она в негодовании весь лимон бухнула в свою чашку.

– У меня же зуб выдрали! – пискнула Люся.

– И правильно сделали! Потому что ты никому не хочешь помогать. А у какой-то Клеопатры несчастье! А милиции некогда. И Пашка болеет. Ну, и какой напрашивается вывод?

Люся уже давно догадывалась какой, но до последней минуты надеялась, что на этот раз пронесет.

– Правильно! – прогремела Василиса. – Мы должны это дело взять в свои руки. Мы просто обязаны узнать, что за несчастье стряслось с бедняжкой Клеопатрой, и спасти ее. А то вдруг она на Пашку пожалуется! А у него трое детей! И кто их будет кормить? Ой, не хватайся за карманы, на твою пенсию мы даже тараканов прокормить не можем. Все денежки к Вальке-продавцу ушли!

– Вася, может, все не так страшно?

– Ой, ты лучше молчи, если помогать не хочешь! А он ведь про нее сейчас столько наговорил… И все посылает ее куда-то. А вот самого главного не сообщил – что с ней стряслось-то?! Однако ж сама рассуди: просто так в милицию бы бабенка не обратилась, значит, грозит ей что-то…

– Может, милиция…

– Молчи, говорю! Ох, без нас ей никак, видать, не выкрутиться… Ну чего ты такая неактивная?! Чего молчишь-то все время? Еще и рот куда-то скособочила! Говори прямо, эгоистка, – не хочешь Клеопатру спасать?!