— Теперь ясна, — сказал Дима. — Первое — сделать у переката переправу на остров, второе — найти с острова брод на тот берег.

— Вот и всё. — Сергей встал. — Обязанности распределяйте сами. Потом, Крутояров, доложишь мне. А я — исчез.

Он нырнул, в заросли, и действительно, исчез в них. Только по лёгкому хрусту сучьев можно было догадаться, что вожатый направился в лагерь.

Дима поднялся:

— Ну, давайте решать: кто на берегу будет действовать, кто на лодке.

Разом вскочили все:

— Я на лодке!

— Я!

— И я.

— Я тоже.

— У нас ведь не линкор, — урезонивал товарищей Дима. — Ну, чего вы галдите?

— Надо так: кто лучше плавает, тот и на лодке.

— А мы все лучше плаваем!

— Тянуть жребий!

Потянули жребий. Выпало на лодке плыть Диме, Славке и Толе.

Двинулись в лагерь. Алёша, сосредоточенно и угрюмо молчавший на Скале отважных, шёл рядом со Славкой.

— А я брёвна из леса таскать не буду, — неожиданно сказал он.

— А как? — растерялся Славка. — Попадёт ведь.

— Не попадёт. У меня план есть. Только — никому. Слово Йескела! Слушай. Видел, около оврага плотик прибился? Вот. Я на нём уплыву и сам найду брод. Пусть знают!

— Так ведь мы же на лодке брод искать будем.

— А я раньше вас. Только… — Алёша сурово нахмурил брови. — Только ты смотри… попробуй проболтаться!

— А если перевернёшься?

Йескела презрительно хмыкнул.

3

Над водой ещё плавал зыбкий утренний туман, но ветерок уже растаскивал, развевал его белёсые космы, и солнце, пробившись сквозь серую муть, выстлало блещущую ртутью дорожку. Пахло туманом, сосной и травами.

Напялив на себя бараньи «мокасины» и украсив голову боевым убором из куриных перьев, отважный Йескела тайком от товарищей отплыл на поиски славы.