- Обещаю, обещаю! - пропыхтел ксендз, вовсе и не думая исполнять свое обещание. - Я буду любить тебя, как родного сына, только перестань играть!

                        Опустил Тарас смычок, а ксендз как припустил бежать - только его и

 видели. Но хоть и торопился, а про тетерева не забыл.

                        Отлежался ксендз после плясок да и пошел жаловаться к князю Мазовецкому. Ведь не дело святому отцу с такими делами разбираться.

                        Наплел ксендз, что казак в княжеском лесу охотился, тетеревов стрелял.

                        Разгневался князь, велел схватить Тараса и повесить. Привели его на княжеский двор, а там народу уже полным-полно. Князь с княгиней на широкой лавке восседают, а между ними княжна. Лишь она была очень печальна - только ей одной было жаль Тарасика.

                        Ксендз рядом с лавкой стоял, руки от удовольствия потирал. Наконец-то он будет отомщен.

                        Князь дал знак начинать, и повели казачка на виселицу. Вдруг

 повернулся он к княжеской чете и вежливо поклонился.

                        - Всесильный князьь! - сказал Тарасик. - Знаю я, что существует обычай исполнять последнее желание тех, кому скоро на шею веревку накинут. У меня тоже есть одно маленькое желание. Если вы исполните его, я умру спокойно.

                        - Будь по-твоему, - ответил князь Мазовецкий. - Обещаю исполнить твое желание.

                        - Многие держат речь перед народом, прежде чем повиснуть в петле, - сказал Тарас. - Я не умею говорить, ведь я живу на свете только шестнадцатый год. И потому мне хотелось бы в последний раз сыграть на моей скрипке. Была она мне верным другом и много радостных минут доставила. Позволь мне, князь, с ней попрощаться.

                        - Не позволяйте! – заорал ксендз, хватая князя за рукав. - Не позволяйте ему играть! Не исполняйте его желания!