Пятнадцать минут я пользовался зеленой улицей: на всех перекрестках меня пропускали вперед. Мое уважение к службе скорой помощи росло, как государственный долг. Про себя я решил: если я когда-нибудь поправлюсь и смогу заработать денег на покупку машины, я куплю себе карету скорой помощи.

В больнице у меня нашли ненормальный изгиб позвоночника, или лордозис, искривление позвоночника или сколиозис, а также полиартрите хроника. Вот эти-то пороки и заставляют человека кланяться так низко, что вздумай он на улице снять шляпу с головы, ему, пожалуй, кто-нибудь бросит от доброты сердца медную монетку.

— На левой ноге у меня большой палец тоже болит, — сказал я доктору.

— Как и следовало ожидать, — ответил он спокойно. — Обыкновенный халлукс ригидус. Все это от спины. На что еще жалуетесь?

— Я не могу поднять рук. Вот так, видите? И согнуть в локте не могу. Вот так. Вот, смотрите… Ай, черт возьми, какая боль! И такого движения не могу сделать никак. Вот… Айй!..

— Зачем же вам нужно выкручивать себе руки таким способом? — удивленно спросил доктор.

— Зачем? Затем, что иначе я не могу ни рубашки надеть, ни башмаков, ни побриться, ни причесаться…

— Оставайтесь в таком положении, посмотрим вашу руку. Так, та-ак. Ясно. Острое воспаление плечевого сустава. Периартритис хумеро-скапулярис. Больно?

— Больно, больно…

— Отлично. Бурситис калькареа эт перитенденитис крепитанс.

— Есть хоть какая-нибудь надежда?

— На что?

— На выздоровление.

— Надеяться всегда следует до тех пор, пока больной жив. А почему вы этак пыхтите? У вас что, живот пучит?

— Нет, но поясницу ломит, как черт…

— Не ругайтесь. Не надо. Больной должен иметь выдержку. Ведь все еще впереди. Если больной выздоровеет, путь его устлан розами. А не выздоровеет — розами покроют его последнее прибежище.