— Согласен, — ответил я, скрепя сердце, как жених по время венчания.

И в тот же день у меня отнялась нижняя часть тела. Иглу мне вонзили в субаракноидальную полость, и врач-рентгенолог хлопотал вокруг меня, как будто готовил свинью для заклания. Меня крутили и переворачивали, как шашлык на вертеле, и вскоре я уже был почти готов для вскрытия. После тщательного изучения рентгеновских снимков и анализа спинно-мозговой жидкости мой лечащий врач пришел ко мне с сияющим лицом и воскликнул:

— Все дело в четвертом позвонке!

— Старая песня, — ответил я мрачно. — Пятнадцать докторов пели мне то же самое вот уже одиннадцать лет. Я запомнил наизусть: синдрома искиадикум. Партуриунт монтес, насцетур ридикулюсмус…

— Что?

— Квэ медикамента нон санант, феррум санат; квэ феррум нон санат, эа инкурабилиа юдикаре оппортет…

Доктор взял мою руку и нащупал пульс.

— Вы говорите по-латыни? — радостно воскликнул он.

— Умирающий говорит на умершем языке, — ответил я. — Одиннадцать лет у меня болит поясница. Одиннадцать лет я слушаю речи врачей. Нет худа без добра: чему-то я за это время научился. Натуральный метод — эффективный, хоть и болезненный, способ изучения классических языков.

— Как вы себя чувствуете сейчас?

— Так, словно жду очереди на гильотину.

— Голова кружится?

— Кружится, кружится… Галилей был прав: Земля вертится.

— Ясно. Воспаление среднего уха и остаточная боль после миелографии. Бертиго отогеника эт долорум пост миелографиа.

— Более того! Еще и миопатиа дисталис тарда хередитариа. Кредо, квиа абсурдум эст.

Доктор, помрачнев лицом, поспешно вышел из палаты. Он отдал распоряжение старшей сестре, чтобы меня готовили к выписке: дома мне будет лучше, никто не помешает мне бредить потихоньку.