В общем, если мы с Серегой в анкетах в графе «Происхождение» пишем «Рабоче-крестьянское», то Витеньке, чтобы не покривить душой, пришлось бы вписать «Обезьянник Харьковского зоопарка».

И вот однажды утром наши с Витенькой пути пересеклись у ларька с пивом, того, что позади магазина «Книги». Витенька имел вид умирающего лебедя (дело было, напомню, утром), глаза его глядели скорбно, а рот был полуоткрыт, потому что Витенька заметил меня издалека и заранее приготовился просить у меня взаймы.

Говорят, умирающий лебедь исполняет уникальную в своем роде по грандиозности замысла и мастерству исполнения песню. Песня умирающего Витеньки была до банального предсказуема.

— Лёха! — вяло обрадовался он. — Привет, как жизнь, как дела, займи десьрублей, а?

Я только что вышел в отпуск, и десьрублей у меня в кармане были. Но врожденная хозяйственность и бережливость не позволяют мне принимать опрометчивых решений и совершать денежные вложения, сопряженные с риском.

— Виктор, — вежливо ответил я ему. — Виктор, идите в задницу.

Витеньку ничуть не обескуражил отказ в займе. Он зашел с фронта, выдохнул на меня полной грудью и попытался заглянуть своими бесцветными глазами прямо в мою душу. На челе у Витеньки была вчерашняя царапина и грязь, несомненно более древняя по происхождению. Кроме того, лицо Витеньки было отмечено печатью недавнего сна.

— Лёха, — жалобно захрипел он. — Лёха, ну отчего ты такой злой? Я же верну!

Я позволил себе усомниться.

— Я тебе клянусь, — поклялся Витенька, но глаза выдавали его с потрохами. По глазам было видно, что сейчас он готов поклясться кому угодно и в чем угодно. Я продолжал сомневаться.

— Лёха, я тебе лично занесу, домой, завтра! Честное слово! Ну, не дай умереть хорошему человеку!