Не могу не материться.
Я так считаю, что младший командный состав в адрес старшего имеет на это неотъемлемое право.
В предыдущей фразе я, может, стилистически что-то напутал, но против сути не погрешил.
Только старпом отправил домой два полных контейнера.
Остальные, спотыкаясь от возбуждения, утащили в руках то, что смогли, и когда все свистнули, начальство стало мыться.
Я не знаю, сколько раз в день может мыться наше начальство.
Сколько оно может сидеть в сауне, промежность конская, завернутое в простынь.
Я, конечно, понимаю, что у них вместо рожи давно налицо только жопа поросячья, но даже она, как мне кажется, после пятнадцатого раза должна вялыми лохмотьями совершенно отпадать и на полу уже рулонами сворачиваться.
— Включить сауну! Выключить сауну! Включить… Выключить…
Через месяц полетели все нагревательные элементы и все котлы встали раком, потому что не выдержали издевательства.
Дорогие начальники! Все, что сейчас скажу, предназначено только для вас, потому что все остальные все это и так знают.
Котлы. Могут. Работать. Только. Тогда. Когда. Через них. Проходит. Расчетное. Количество. Воды.
А при меньшем количестве воды они выходят из строя, беременные бармалеи!
А если вы приказываете в каюты матросам горячую воду не подавать, все болезни Америго Веспучи, а подавать только в вашу каюту, то котел не просто выходит из строя, он взрывается, как дохлый аллигатор с озера Титикака, и обломки его очень долго летают по воздуху.
Фу, барабаны! Больше не могу.
Вся автоматика встала, как уже говорилось, только раком, и испортилось все, что только могло испортиться.
А потом они заверещали:
— У нас еще не кончился гарантийный ремонт! Вот! Пусть теперь нам финны все отремонтируют! Кто у нас знает финский язык?
Ну, естественно, финский язык знал только я.
Я думал, я поседею над этими ремонтными ведомостями, покроюсь коростой и стигматами от нервного истощения, но в конце концов я эту финскую поэму родил. «Хей-я! Вот оно, выпадение кисты архиепископа!» — как говорят в таких случаях на островах Папуа Новой Гвинеи и закалывают по этому поводу свинью, а потом вождь, разжевав самый сладкий кусок, вкладывает его глубоко в рот самому почетному гостю на этом празднике жизни.