— Сегодня днем матрос Иван Тайстра обнаружил взрывпакет, — командир роты офицер Чесноков пристально вглядывался в лица матросов, — для чего он это сделал, установит следствие… как к штабу попал взрывпакет — тоже… Но факт остается фактом: в загрузочной емкости взрывпакета оказалось дерьмо. Произошел несанкционированный командованием части взрыв. В результате все левое крыло здания штаба покрыто тонким слоем говна вплоть до окон второго этажа. Исключение составляет лишь то место, где стоял военнослужащий Тайстра. В этом месте на стене остался трафарет, который запечатлел позу данного матроса на момент взрыва… Сейчас Тайстра находится в больнице… ему оказывают медицинскую помощь по удалению дерьма из ушей… Просьба ко всем: если Вы обнаружите какой-либо предмет, будь-то даже урна или пьяный мичман Рябоконь, не трогайте! Не дай бог, взорвется, как я в глаза Вашим мамкам смотреть буду? Скажут, отдавали на службу здорового хлопца, а получили лысого и в говне…

Мы стояли в белой парадной форме на плацу напротив трибуны, напоминающей Мавзолей в миниатюре (мы долго гадали и решили, что видимо здесь похоронен труп юного Ленина). С противоположной стороны, за нашими спинами толпились родственники — все те, кто приехал посмотреть, как мы принимаем Присягу. Нас вызывали по-очереди, каждый четким строевым шагом подходил к трибуне и глядя в глаза командиру части и начальнику полит. отдела скороговоркой произносил текст присяги, смысл которой сводился к одному: "ежели я нарушу, то нехай меня посадят"… Старшина Козлов громко назвал фамилию очередного курсанта и сразу как-то внутренне напрягся: — Матрос Вячеслав Гольдварг! Славик Гольдварг, махая руками как метроном и совершенно не контролируя с испугу перемещение своих ног, по широкой дуге подошел к трибуне и начал: — … Ммм… Э-э-э… Пегед гицом свогих товагищей… Мммм… Клянусь! — и этим ограничился, от волнения что на него смотрит несколько сотен человек его заклинило. — Вы готовы до последней капли крови сражаться за Родину? — начальник полит.