— Да ведь это сущая дохлятина! — в ужасе воскликнул я.

— Зато дешево, — ответствовал Чижек. — Я купил его у знакомого мясника. Тот как раз вел его к живодеру, жаловался, что пес уже не может возить тележку. Я думаю, из него выйдет отличный сторож. Кстати говоря, если вор не дурак, он начнет с того, что отравит пса, и заказчик придет к нам за другим.

Чижек вычесал псу шерсть, и мы сварили ему овсянку с требухой. Пес сожрал две миски и остался таким же жалким и апатичным. Он лизал нам башмаки, с безразличным видом слонялся по комнате и, видно, досадовал, что прежний хозяин не довел его до живодерни.

Чижек предпринял еще одну попытку сделать пса пострашнее на вид: разрисовал его тушью, проведя по желто-белой шерсти большие поперечные черные полосы, от чего он стал похож на гиену. Заказчик пришел на другой день и, увидев собаку, отшатнулся

— Какой страшный! — воскликнул он.

— Своих он не трогает, — успокоительно сказал Чижек. — Песика зовут Фоке. Попробуйте погладить его.

Заказчик боялся, и мы буквально подтащили его к этому страшилищу и заставили погладить. Пес лизнул ему руку и пошел за ним безропотно, как ягненок.

В ту же ночь нашего заказчика обокрали вчистую.

Приближались рождественские праздники. С помощью перекиси водорода мы перекрасили черного шпица в желтого, а белого превратили в черного, обработав его раствором азотного серебра. Оба пса страшно выли во время этой операции, создавая впечатление, что в нашем кинологическом институте не два, а по крайней мере шестьдесят питомцев.

Зато у нас была пропасть щенят. Чижек, очевидно, страдал навязчивой идеей, что щенята — это основа процветания собачьего питомника, и все время приносил мне щенят. Я послал его за догом, а он явился со щенятами таксы. Послал его за доберман-пинчером, а он раздобыл где-то щенят фокстерьеров. У нас уже набралось 30 щенят, и было дано за них 120 крон задатка.