Сцена первая

Захламленный чердак. Железная кровать без сетки, гнилые доски, тусклая лампочка, расписанные стены, загаженные углы. Коржаков играет на баяне, Ельцин запевает…

ЕЛЬЦИН

По приютам я с детства скитался, Не имея родного угла… Ах, зачем я на свет появился, Ах, зачем меня мать родила…

На последней строке камера отъезжает, обнаруживая на том же чердаке Черномырдина, Грачева, Ерина и Козырева, подхватывающих тоскливую песню…

ВСЕ

Ах, зачем ты на свет появился, Ах, зачем тебя мать родила!

Песня продолжается. На улице, вслушиваясь в доносящееся с чердака звуки, сидят у мусорной урны два бомжа — Костиков и Геращенко.

КОСТИКОВ Не знал, что он поет. Что дирижирует — знал, а что поет…

ГЕРАЩЕНКО Хорошо они живут там, наверху. Бедно, но дружно…

КОСТИКОВ Да уж. В тесноте, да не в обиде!

ГЕРАЩЕНКО В своем законе…

Песня обрывается на полуслове. Звук удара, чье-то «ой», еще звук удара, грохот на лестнице… Наконец дверь распахивается, и оттуда появляется упирающийся Ерин. Чья-то рука выволакивает его наружу.

ГОЛОС ЕЛЬЦИНА. Спортил песню, дурак!

Чья-то нога дает Ерину пинок под зад.

КОСТИКОВ (прослеживая траекторию полета). О! Еще один полетел…

Новый звук пинка.

ГЕРАЩЕНКО (прослеживая траекторию). И еще!

КОСТИКОВ (наливая в грязный стакан из мутной бутылки). Ну! За то, чтоб не последний!

Сцена вторая

Ранние сумерки. Камера неторопливо едет вдоль помоечного пейзажа.

ГОЛОС ЕРИНА Ну, как?