Дживс, собственной персоной. Он просочился в комнату с моим костюмом и теперь протягивал мне ключ. Я готов был растерзать его за такую заботу.

– Благодарю вас, – говорит дядя.

– Не стоит, сэр.

Пролетела минута. Дядя Уиллоуби выдвинул ящик. Я закрыл глаза.

– Нет, – произнес дядя. – Тут ничего нет. Пусто. Спасибо, Берти. Надеюсь, я не очень тебя побеспокоил. По-видимому, Беркли все-таки не оставлял у нас портсигара.

Он ушел, и я старательно запер за ним дверь. А потом обернулся к Дживсу. Он раскладывал на кресле предметы моего вечернего туалета.

– Э-э-э… Дживс.

– Да, сэр?

– Н-нет, ничего.

Дьявольски трудно было подыскать вступительные слове

– М-м-м… Дживс!

– Да, сэр?

– Это не вы?.. То есть вы не?.. Не было ли там?..

– Я вынул пакет еще утром, сэр.

– Да? А по… почему?

– Нашел, что так оно будет вернее, сэр.

Я напряг мозги.

– Вам это все, должно быть, представляется необъяснимым, а?

– Вовсе нет, сэр. Я случайно слышал, как вы с леди Флоренс обсуждали положение, сэр.

– Ах, вот оно что!

– Да, сэр.

– Вот что, Дживс. Я думаю… в общем и целом… будет неплохо, если вы его придержите пока что у себя, до возвращения в Лондон.

– Совершенно с вами согласен, сэр.

– А там мы его, как говорится, куда-нибудь сплавим,

– Именно так, сэр.

– Оставляю его на ваше попечение.

– Можете не беспокоиться, сэр.

– А знаете, Дживс, вы, как бы это вернее сказать, от личный малый.

– Стараюсь, сэр.

– Один на миллион, я думаю.

– Вы очень добры, сэр.

– Что ж, пожалуй, тем самым – все.

– Очень хорошо, сэр.

Флоренс возвратилась в понедельник. Я увиделся с нею только в пять часов, когда все сошлись пить чай в холле. Но пока народ не разошелся из-за стола, мы не могли и словечком обменяться с глазу на глаз.

– Ну, Берти? – проговорила она, когда мы наконец остались одни.