Прочтя это, все пришли в ужас. С председателя конференции Томаса Гаукинса хмель как рукой сняло. Сомневаясь в правильности напечатанного, он затребовал стенограмму заседания, и его едва не хватил удар при виде подлинника резолюции, предложенной, как оказалось, им самим.

Небольшое дополнение внес только делегат Вудворт:

«Одновременно разрешается негритянской республике Либерии постройка пяти подводных лодок, обязав ее, однако, окрасить их в черный цвет».

На следующий день Томас Гаукинс срывающимся голосом, вполне гармонировавшим с его подавленным видом, обратился к своим коллегам.

— Милостивые государи, успехи нашей конференции бесспорны! Нами внесено двадцать шесть предложений и принято двадцать шесть резолюций. Радиотелеграф оповещает весь мир о наших решениях, весь мир знает, что мы только и делаем, что заседаем. Мы работаем, не щадя сил, но все мы сознаем, что у нас еще больше несделанной работы. Именно поэтому нам не следует переутомляться. С одного вола двух шкур не дерут! Наши нервы перенапряжены. Я и сам чувствую, что поддался усталости. Думать и день и ночь, это, господа, не шутки. Если перекрутить завод часов, пружина лопнет. То же самое и наш мозг. Нам нужно отдохнуть, набраться новых сил для дальнейшей работы. Я предлагаю назначить трехнедельные каникулы. (Гром аплодисментов. Возгласы: «Четырехнедельные!»).

Делегат Перу, только что появившийся в изрядном подпитии из соседнего ресторана, взбирается на трибуну, барабанит по столу кулаком и рычит:

— Вон меня! Гнать меня отсюда!! Предлагаю поставить вопрос на голосование! (Служители, нежно поддерживая, выводят его в помещение секретариата и укладывают на диван).