— Жрать, что ли, хочешь?

Кот поднялся и прошелся по ногам нового хозяина.

— Понятливый. Ладно, посмотри в чулане. Там, кажется, есть мышиное гнездо.

Кот немедленно потерял всю понятливость и принялся бессмысленно таращиться.

— Что глядишь? Еды нет, ясно? Заказов нет — вот и еды нет...

— Мяаааау!

— Черт! — хлопнул себя по лбу художник. — Заказ-то как раз есть.

Он подошел к мольберту, взял с него холст с набросками несостоявшейся рекламы несостоявшейся общественной столовой № 2... и застыл с ним в руках.

— Гениально, — прошептал он, — вот здесь — Иисус, этих оденем в хламиды апостолов...

В этот момент Лео почувствовал резкую боль. В первый миг он принял ее за укол совести, но во второй засомневался: совесть редко дает о себе знать укусом за голень. Да Винчи опустил глаза и обнаружил у своих ног истинную причину боли — полосатого кота. Тот явно был недоволен, что его хозяин отвлекся от главной задачи — зарабатывания пропитания.

— Ладно, — решил Леонардо, — как-нибудь потом.

Он укрепил на мольберте чистый холст и прищурился.

— Цветочная, значит, лавка... Цветы... Джиневра обиделась, что я на ее последнюю свадьбу не принес цветов... О! Изображу-ка я здесь Джинни!

Он нанес несколько быстрых и четких линий, отступил на шаг и сказал:

— Руки... у нее необыкновенные руки... нужно... нужно... Минуточку, я же хотел изобрести ускоритель для рук!

Леонардо решительно отложил кисть и осмотрелся. Чертеж нашелся не сразу, хотя и лежал в центре комнаты: поверх схемы ускорителя рук устроился кот с явным намерением вздремнуть. Выдернуть бумагу из-под наглого животного не удалось: котяра немедленно выпускал когти и впивался в гениальную схему. По той же причине Лео не смог поднять кота над чертежом. Провалились и попытки сманить или согнать дареного кота.