– Смирнов, дрессировщик, – вежливо склонив голову, отрекомендовался вошедший.

– Потапенко, – устало сказал директор цирка. – С кем работаете?

– С крокодилом.

– Ну, что ж. Надо взглянуть. Где он у вас?

– Да тут, в коридоре, – сказал Смирнов. – Разрешите?

Он приоткрыл дверь, негромко почавкал губами, и в кабинет проворно вполз небольшой, около метра длиной, крокодильчик. На темно-зеленой спине белой краской было аккуратно выведено: «Не кусается».

Потапенко хмуро посмотрел на животное.

– Э, да он недомерок.

– Он еще юный, растет, – объяснил дрессировщик. – Но способный крайне.

– А надпись зачем?

– Он ко мне очень привязан, бегает как собачка. А люди боятся.

– Я думаю! Вон едало-то какое. Намордник нужно надевать.

– Пробовал. Обижается. Неделю потом не работает, отказывается.

– Надо же! – удивился директор и погладил крокодила. Тот недовольно задвигал лопатками.

– Не любит, когда с ним так, фамильярно, – сказал Смирнов. – Но не укусит, нет. Ну, ну, дядя больше не будет, успокойся, Бонапарт! Бонапартом его зовут.

– Ишь, с гонором! Ну, ладно, а что он, собственно, умеет?

– Умеет считать до двадцати одного.

– В очко, значит, играть может, – вяло пошутил директор. – Нет, это неэффектно. И потом у меня уже кот такой есть, математик. Тоже считает, правда, до четырех только. Нет, не надо. Другое бы чего.

– Есть и другое, – сказал дрессировщик. – Он забирается мне на плечи и делает ласточку. А на носу мячик держит.

– Уже лучше. Давайте посмотрим.

– Да он, видите ли… – замялся Смирнов, – он перед этим номером привык сигарету выкуривать…

– Ну, дает ваш Бонапарт! «Ява» его устроит?

Потапенко протянул крокодилу сигарету. Тот осторожно прихватил ее зубами, перекатил в угол рта, потом взобрался на кресло, уселся, закинув ногу на ногу, достал спичку из лежащего на столе коробка и, прищурившись, затянулся с видимым удовольствием.