Старуха почесала двумя пальцами под платком и убежденно сказала:

– Врешь ты все. Ну, ведь врешь же. Признавайся, а то народ кликну. Вон ребята идут.

Зотов с ужасом узнал в ребятах своих студентов.

– Прошу вас, тише! – умоляюще прошептал он. – Я объясню все, потом только…

– Гуд монинг, Вениамин Петрович! – хором пропели студенты.

Не в силах ответить, Зотов молча кивнул головой.

– Вениамин Петрович, а Вениамин Петрович, – жалобно произнес один. – Вы завтра последний день зачет принимаете?

– Да, – слегка придя в себя, ответил Зотов. – Да, товарищи, завтра последний день.

– Вениамин Петрович, – заныл второй, – а нельзя в среду как-нибудь, а? Мы никак завтра, ну никак, понимаете, у нас городские соревнования. По гимнастике. Вениамин Петрович!

– Хорошо. В виде исключения, – торопливо согласился Зотов. – Гнатюк и Степанов, если не ошибаюсь? Идите, хорошо, в среду.

– Тэнк ю вэри, вэри! – загалдели обрадованные Гнатюк и Степанов, заворачивая в переулок.

Зотов вздохнул. Старуха пытливо глядела на него.

– Студентов обучаешь, значит?

– Преподаю, да. Английский язык, – сказал Зотов.

– А веник на рынке купил?

– На рынке, – грустно подтвердил Зотов.

– Жена, что ли, послала?

Зотов кивнул, снимая запотевшие очки. Позолота сверкнула на солнце.

– Вот все и ясно, – сказала старуха, нагибаясь за веником. – Тогда вот что: ты иди вперед, домой иди, понял? А я веник понесу.

Зотов пошел, неуверенно косясь через плечо на старуху.

– Дальше, дальше отходи! – приказала она. – И не оглядывайся, не украду я твой веник, ну! Вперед смотри, вон еще, небось, твои студенты идут.

Она держала веник немного наперевес, как карабин, и конвоируемый Зотов прибавил шагу.

У белого дома с красными балконами старуха отдала веник.

– Спасибо вам большущее, – сказал Зотов, ласково разглядывая мохнатые старухины бородавки. – Может, подниметесь?