– Зови! – закричал мастер. – Зови свою обэхээс, только немедленно, сейчас же зови! Ну?
Федя махнул рукой.
– Возиться с тобой! Никого я звать не буду, сами до тебя докопаются. Ты только запомни: как веревочке ни виться, а конец будет! И из этой твоей будки в другую тебя переселят, точно! С решеткой!
Мастер схватил старинный бронзовый маятник и стал торопливо вылезать из своего закутка, роняя на пол шурупчики и пружинки.
Федя выбежал на улицу и издали запальчиво крикнул:
– Маятник – это не аргумент! Ну, ничего, я тебе сейчас такое устрою!
Он зубами открыл крышку часов и отковырнул ногтем минутную стрелку.
– Все твои труды впустую, значит, стрелочник несчастный, – сказал он, успокаиваясь. – А так тебе и надо, в следующий раз умнее будешь.
ЧАШКА
– Хорошо тебе, – сказал Федя соседу Виктору. – Ты неженатый.
Виктор подумал и ответил:
– Да как сказать – хорошо ли. С утра-то, кажется, хорошо, а к вечеру и не особенно.
– Вот сейчас, например, – сказал Федя, – на носу Восьмое марта. Поверишь, извелся, чего Ольге подарить.
– Ну, нашел проблему! Забежал в магазин да и купил. Пудреницу там, духи.
– Да не пудрится она и духов не употребляет, – сказал Федя. – Губы только красит.
– Вот помаду и подари.
– Хм, помаду. В универмаге целая стена исписана этими помадами, все образцы оттенков. Откуда я знаю, какой оттенок ее устроит? Ведь мода. Зимой вроде морковный цвет был в моде. А сейчас может, не морковный, а какой-нибудь томатный или баклажанный. Чего я могу, когда там женщины толпой стоят и на эту стену целый день смотрят? И сами не знают, что им нужно.
– Н-да, – сказал Виктор. – Ну, чего-нибудь кухонного ей купи. Кастрюлю-скороварку или набор поварешек. Самое то и будет.