Я еще засомневался сперва. А он уже всё свое целебное в одной баночке смешал, говорит:

 – Три раза в день.

 – Сколько дней?

 – Сколько протянете.

Я два дня протянул. Во время агонии приходят двое:

 – Зачем вам помирать... одному в двухкомнатной? Давайте обменяемся. Мы доплатим, как раз вам на гроб хватит.

Я говорю:

 – Жулики вы все, я вас теперь насквозь вижу. Ничего я не подпишу без нотариуса.

Тут входит еще один человек, говорит:

 – Ой! Извините, у вас дверь была открыта, а я квартиры перепутал: ваша восьмая, а мне нужна четыреста сорок четвертая. А вообще я – нотариус. Если что, могу заверить любой документ.

И заверил. Я пошел по новому адресу: Красная площадь... квартира один.

Что еще рассказывать?.. Вчера приятель мой, доктор наук, профессор... тоже бомж, говорит:

 – Бежим, облава!

Разыграть хотел!.. Конечно, я остался на месте.

В предвариловке сижу вместе с вьетнамцами. Они то ли скупили всё, что нам самим позарез, то ли еще что. Короче, выдворяют их восвояси в двадцать четыре часа.

Я-то рыжий сам, два метра ростом, глаза голубые, каждый с блюдце. Меня с вьетнамцем даже в спешке не спутаешь. Правда, сержант с утра смотрел, смотрел на меня, потом говорит:

 – Доигрался, косоглазый!

И как-то я засомневался: русский ли я, в России ли живу... вообще – живу или всё это мне снится. Но сегодня же опять первое апреля, посмотрим, что завтра будет.

Волшебники

Сосед надо мной евроремонт делает. Сверлят с пяти утра до четырех ночи. Я к нему поднялся, говорю:

 – У тебя совесть есть?

Он говорит:

 – Совести... нету.

Ах, нету! Я – в милицию. Там говорят:

 – Ты чего, законов не знаешь? Он тебе дуло в ухо вставит – мы не можем вмешаться. Вот когда выстрелит, тогда приходи.

Возвращаюсь домой в трамвае, старушка входит, маленькая, сухонькая. Я ей место уступил. И вдруг она говорит... человеческим голосом: