– Кажется, что за последние два года у вас тут ничего не изменилось, – с иронией заметил Дрейк.

– Так же, как и у вас. Мы сообщили в ЦРУ об убийстве Морли лишь по той причине, что у него был американский паспорт и прибыл он с Гавайских островов.

– Многое я дал бы за то, чтобы узнать, что содержится в том ящичке-чемоданчике, – задумчиво произнес Дрейк. – Если не ошибаюсь, то ради этого чемоданчика Морли прикончил в США человека. Инженера и изобретателя. Этот человек звонил нам и сообщил, что у него выкрали изобретение, имеющее огромное значение. Он собирался приехать к нам в Лэнгли, но по дороге был убит.

– И ты не имеешь ни малейшего представления, о каком изобретении идет речь? Вероятно, изобретение действительно важное, иначе бы "Голден-Пинг" не ввязался бы в это дело.

– Кто-то сказал мне, что речь идет о каких-то звуковых волнах. Но какое они могут иметь военное значение, это мне не совсем ясно.

– Ультразвук… – буркнул лейтенант Хаслан. – Как-то я читал об этом. Речь идет об очень высоких и недоступных человеческому уху звуковых колебаниях. На кой черт они нужны этим проклятым шпионам и кому они могут продать их? У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет, Джон?

– Никаких… но боюсь, что именно этим нам и придется заниматься.

Солнце опускалось за горизонт. Оно было кроваво-красным, точно гигантский огненный шар. Наступили короткие тропические сумерки. Воздух уже не был жарким, но продолжал оставаться нестерпимо душным.

Когда они ехали по улице, ведущей к одному из окраинных районов Джей-Лангу, за окном уже наступила ночь. Запахло сыростью вонючих мангровых болот. В домишках и бараках зажглись тусклые масляные лампы. Потом вспыхнули первые уличные фонари. По Норт-Бридж-роуд засновали машины и пешеходы. Улица сразу оживилась.