- Пап, гляди!.. Гляди...
Приотстав всего лишь на несколько шагов, слегка прихрамывая, следом за ними шла собака. Хотя на дворе уже были сумерки, Сергей сразу же узнал ее.
- Это она, да, пап, да? - обрадовался Сергей.
- Верно, наша знакомая, - подтвердил Николай Михайлович.
Остановились. Собака тоже встала. Николай Михайлович негромко присвистнул. Она подошла чуть поближе.
- Да ты, оказывается, хромаешь.
- Пап, давай возьмем ее к нам, - стал упрашивать Сергей.
- Как бы мама не заругалась. Ну, да будь что будет. Двинулись, пес, мы тебя не обидим.
Собака пошла за ними, пошла все так же нерешительно, останавливаясь на каждом шагу.
Гостью почти втолкнули в комнату. Поджав хвост и боязливо озираясь, она села у самого порога. Ее била частая и сильная дрожь.
Увидев незнакомку, мать всплеснула руками:
- Откуда чудо такое?
- Да вот, понимаешь, наша с Сережкой находка.
И отец подробно рассказал о собаке. Мать не стала их ругать, а только спросила, не больная ли она или вообще, может, какая-нибудь ненормальная. Не зря же хозяева решили избавиться. Видно, за ней все-таки что-нибудь плохое водится.
- А я думаю, тут причина в старости, - возразил отец. - Есть такие скверные люди, держат животину, пока она помоложе, а чуть состарилась - со двора долой. Разве не бывает так?
Мать ничего не ответила, только вздохнула и вышла на кухню. Вскоре она вернулась с чашкой в руках.
- Ну-ка, похлебай тепленького, а то все еще дрожишь.
Отец хитровато подмигнул Сергею: мол, все в порядке...
Собака с жадностью накинулась на еду, то и дело пугливо посматривая на новых хозяев. Вылакав все и чисто вылизав чашку, она вдруг осмелела и, прыгая на трех ногах, выбралась на середину комнаты. Здесь, на свету, гостью можно было хорошо рассмотреть со всех сторон.
Собака оказалась невысокой, приземистой, ярко-рыжей масти. Шерсть на ней лежала гладко и даже блестела. Уши небольшие, очень подвижные. Они то становились торчком, то вяло обвисали. Под темным пятачком носа два редких пучка черных длинных щетинок. Усы. Грудь широкая. Передние лапы-коротышки вверху далеко поставлены одна от другой, а внизу почти касаются друг друга, причем ступня каждой вывернута наружу. Хвост прямой, короткий, словно его кто-то обрубил.